Подпишитесь!

Размышления о макроэкономике и спекуляциях

Неужели лед трогается?!


25 июля 2010 г.

На прошедшей неделе д-р Бернанке два дня развлекал Конгресс США сказками о том, как много еще может сделать монетарная политика в борьбе с текущим кризисом. Например, может реинвестировать чуть более 100 млрд долларов денег, полученных от ранее выкупленных ипотечных облигаций. Или может перестать платить банкам проценты в размере 0.25% по их избыточным резервам. В общем, спектр имеющихся инструментов воздействия еще достаточно широк. К тому же деньги от ранее выкупленных облигаций поступают постоянно, и поэтому рычаг воздействия будет существовать всегда.

Из этих двух дней развлечений Скромное мнение уловило только два интересных вопроса, заданных сказочнику в первый день конкурса красоты. Стенограммы сессии вопрос и ответов у Скромного мнения нет, поэтому цитирование будет идти по памяти:

Вопрос: Как Вы думаете, почему компании, имеющие большие объемы денег, не инвестируют?

Ответ: Большинство компаний имеют избыточные мощности.

Вопрос: Считаете ли Вы, что мелкий бизнес имеет проблемы с финансированием?

Ответ: Проблема “номер 1” мелкого бизнеса заключается в отсутствии клиентов, а не в трудностях с финансированием.

Скромное мнение озадачено, почему у д-ра Бернанке не спросили о том, каким именно образом монетарная политика может решить указанные выше проблемы сегодня. А также как долго ФРС будет продолжать дважды в год отнимать время у серьезных людей – конгрессменов – своими нескладными баснями. Но, как говорится, чем бы дите не тешилось, лишь бы не плакало.

Намного более насыщенной в экономическом отношении стала на прошлой неделе электронная дискуссия между Полом Кругманом и Джеймсом Гэлбрейтом.

Пол Кругман, лауреат Нобелевской премии по экономике 2008 года, известен всему миру. В современной макроэкономической дискуссии Кругман принадлежит к лагерю тех, кто считает, что США становятся второй Японией и станут ей, если правительство не продолжит стимулировать экономику фискальным образом и не оставит разбор фискальных проблем “на потом”. Таким образом, Пол категорически противостоит лагерю клоунов.

Джеймс Гэлбрейт является неординарной фигурой в американской политике и макроэкономических дебатах, но малоизвестен широкой публике за пределами США. Его значимость подчеркивается, например, тем фактом, что в сентябре 2008 года он был вызван в Конгресс США во время обсуждения 700 миллиардного законопроекта TARP. Его макроэкономические взгляды легко описать следующим фактом. В марте 2008 года на юбилейной 25-й ежегодной конференции в честь Милтона Фридмана, Джеймс заявил:

На самом деле я пришел, чтобы похоронить Милтона, а не восхвалять его. Но я хочу сделать это на территории, которую он поддерживал, на которой он был силен и на которой правил многие десятилетия. Это монетарная политика, монетаризм, естественный уровень безработицы, а также приоритет инфляции над безработицей… Серьезные люди не должны больше интересоваться подобными идеями. (Truly I come to bury Milton, not to praise him. But I would like to do so on the terrain that he favored, where he was strong, and over which he ruled for many decades. This is monetary policy, monetarism, the natural rate of unemployment and the priority of fighting inflation over fighting unemployment Serious people should not concern themselves with these ideas any more.)

Не слабо, однако…

Джеймс также является сыном Джона Гэлбрейта, который был советником Кеннеди и Клинтона и который стал одним из трех людей, дважды награжденных медалью Свободы Президента США. В свете дискуссии между Кругманом и Гэлбрейтом-младшим ироничным является то, что во время Второй мировой войны Гэлбрейт-старший был заместителем главы Офиса администрации цен Правительства США.

Таким образом, Джеймс Гэлбрейт не только не принадлежит лагерю клоунов, но, возможно, отстоит от Кругмана также далеко, как Кругман – от клоунов. Но достаточно для контекста и перейдем к самой дискуссии.

Началось дело с выступления Джеймса Гэлбрейта перед “Комиссией по сокращению дефицита”, созданной Обамой с оной целью. Само выступление в макроэкономическом смысле не является революционным и больше посвящено политике, но Джеймс делает несколько интересных утверждений.

Во-первых, относительно платежеспособности правительства США:

Федеральное правительство платежеспособно до тех пор, пока американские банки обязаны принимать к оплате чеки правительства США. Это равноценно утверждению “до тех пор, пока существует федеральная власть в стране (The federal government is "solvent" so long as U.S. banks are required to accept US. Government checks -- which is to say so long as there is a Federal authority in the Republic.)

Во-вторых, относительно дефицита, процентных ставок и рынка облигаций приблизительно в следующем ракурсе:

Большинство простых людей верят, что федеральное правительство должно одалживать деньги для проведения расходов … Рынки навязывают правительству дисциплину … 30-летние облигации правительства имеют сейчас доходность немногим более 4 процентов или чуть более половины доходности полдесятилетия назад … Стенная улица уверенно проголосовало в пользу текущей фискальной политики … Следовательно мандат по сокращению дефицита бюджета является абсолютно ненужным. Данное действие вряд ли сможет привести к падению процентных ставок, ни краткосрочных и ни долгосрочных, потому что они уже рекордно низки. (Most informed laymen believe that the Federal government must borrow in order to spend … The markets impose discipline on the government … thirty year Treasury bonds are yielding just over four percent -- or just a little more than half their yield a decade back … Wall Street has made a strong vote of confidence in the fiscal probity of our current policies … it follows that the mandate to reduce the primary deficit to zero by 2015 is unnecessary. Such an action can hardly reduce interest rates -- neither short nor long-term -- which are already historically low.)

“Но минутку”, скажут некоторые. Да, процентные ставки сейчас низки, но рынки неустойчивы и могут легко развернуться. И что тогда? … В случае нерациональных рынков разумной политикой будет одалживать как можно больше сейчас, пока рынки предлагают хорошую сделку (But wait a minute, some may say. Yes interest rates are low at the moment. But bond markets are fickle, they can turn on a dime. And what then? … In the face of irrational markets, the sensible policy is to borrow heavily for so long as they are offering a good deal.)

Вывод состоит в том, что невозможно логически утверждать, что рынки настаивают на сокращении дефицита. Либо рынки рационально не беспокоятся по поводу дефицитов, либо они ведут себя нерационально, но тогда они вряд ли могут на чем-либо настаивать. (The conclusion … is that one cannot logically argue that markets insist on deficit reduction. Either the markets are rationally unworried about deficits, or they are acting irrationally right now, in which case they can hardly "insist" on anything.)

В-третьих … :

В реальности расходы государства создают спрос на государственные облигации со стороны частного сектора (In Reality, Public Spending Creates a Demand for Treasuries in the Private Sector.)

В итоге вывод:

Кредитоспособность, банкротство и даже высокие реальные процентные ставки не являются реальными рисками этой системы. Реальными рисками в этой системе являются (в незначительной степени) инфляция и в большей степени девальвация доллара. Однако в данный момент существует широкий консенсус о том, что более дешевый доллар является хорошей целью. (Insolvency, bankruptcy, or even higher real interest rates are not among the actual risks to this system. The actual risks in this system are (to a minor degree) inflation, and to a larger degree, depreciation of the dollar. However at the moment there is wide agreement that a lower dollar would be a good thing.)

А следующий перл особенно интересен:

Самым лучшим местом в истории (для этой Комиссии) – это полное ее отсутствие в истории. (The Best Place in History (for this Commission) Would be No Place At All.)

Остается только добавить, что без работы члены Комиссии при этом не останутся.

Затем на сцену выходит г-н Пол Кругман, который, напомним, является сторонником дефицитов сейчас, но противником потом. Он начинает свою атаку с вывода выше:

Я не думаю, что это верно. Для проведения расходов правительство должно убедить частный сектор высвободить реальные ресурсы. Оно может сделать это посредством налогообложения, заимствования, или печатая деньги. И существует предел для всех трех возможностей. Даже страна с собственной бумажной валютой может стать банкротом, если сильно постарается. (I don’t think that’s right. To spend, the government must persuade the private sector to release real resources. It can do this by collecting taxes, borrowing, or collecting seignorage by printing money. And there are limits to all three. Even a country with its own fiat currency can go bankrupt, if it tries hard enough.)

Скромному мнению особенно занятным кажется декларация бумажных денег с помощью убеждения. Не совсем понятно, как путем заимствования или печатания денег можно убедить частный сектор в чем-либо и зачем. Кроме того, определение реальности ресурсов вызывает сомнения. Если они включают только нефинансовые ресурсы, то задача их высвобождения решается налогообложением. Если же они включают финансовые ресурсы, то государство может создавать собственные деньги, не пытаясь никого ни в чем убедить. Т.е. первый и третий пункт из списка выше являются взаимоисключающими по отношению к убеждению частного сектора высвобождать реальные ресурсы.

Далее Пол погружается в моделестроение и, используя количественную теорию денег, строит параболу, которая позволяет ему утверждать, что:

Существует максимальный уровень долга, которым можно управлять. На практике это означает, что если мы можем сказать такое для упрощенной модели, то в некой точке ниже критического уровня для данной модели правительство может решить, что дефолт является лучшим вариантом по сравнению с гиперинфляцией … Поэтому существуют реальные пределы для дефицитов даже в странах, которые могут печатать собственные деньги … В экстремальных условиях они (дефициты) могут привести к гиперинфляции, но мы еще очень далеки от этих условий. (So there is a maximum level of debt you can handle. In practice, if it makes sense to say such a thing with regard to a stylized model, at some point lower than the critical level implied by this model the government would decide that default was a better option than hyperinflation… So there are real limits to deficits, even in countries that can print their own currency … in extreme conditions they CAN cause hyperinflation; we’re nowhere near those conditions now.)

О том, что основные допущения количественной теории денег в современных условиях категорически не выполняются, Скромное мнение уже писало, и об этом Джеймс Гэлбрейт прямым текстом указывает в своем ответе Кругману:

В реальном мире, в котором мы живем, государству нет необходимости “убеждать частный сектор высвободить реальные ресурсы”. В реальном мире частный сектор уже высвободил эти ресурсы в количестве десятков миллионов людей … Все, что правительству следует делать, в реальном мире, это мобилизовать эти ресурсы, желательно на выполнение полезных задач. (In the actual world we live in, government does not have to "persuade the private sector to release real resources." In the actual world, the private sector has already released those resources by the tens of millions of people… All the government has to do, in the actual world, is mobilize those resources, which it does by issuing checks, preferably to pay people to do useful things.)

Также нет необходимости при проведении государством расходов “одалживать” деньги путем выпуска облигаций. Расходы создают деньги … С операционной точки зрения это есть бесплатные резервы в банковской системе. Причина, по которой государство выпускает облигации, заключается в том, что банки хотят получать более высокий доход по сравнению с резервами … и государство соглашается на это одолжение. (Nor is it necessary, when the government issues a check, that it issue a bond to "borrow" the money behind that check. The check creates money in the first place … Operationally, this is a free reserve in the banking system. The reason the government issues a bond later, is that the banks like to have a higher rate of interest … and the government likes to oblige them.)

Дальнейшую часть ответа Джеймс проводит в рассуждениях о том, что инфляция является риском и проблемой, на которую государство может влиять, но намного большим риском и проблемой являются:

Реальные проблемы: безработица, забота о престарелых, энергия, изменение климата, и катастрофа в Мексиканском заливе. Так называемые долгосрочные дефициты не являются реальной проблемой. (real problems: unemployment, care for the aging, energy, climate change, and the disaster in the Gulf of Mexico. The so-called long-term deficit is not a real problem.)

В итоге оказывается, что Пол согласен, например, даже с утверждением, что:

Государство может “создавать богатство, печатая деньги”, что некоторые иные комментаторы называют абсурдом, является простой истиной: государственные расходы в рамках дефицита бюджета, оплаченные долгами или созданными деньгами, задействуют ресурсы, которые иначе были бы незаняты (government can “create wealth by printing money”, which some other commenters call absurd, is the simple truth: deficit-financed government spending, paid for with either debt or newly created cash, will put resources that would otherwise be idle to work.)

Однако, он продолжает настаивать. Хотя, с другой стороны, и не думает так:

Я не принимаю идею о том, что дефициты никогда не являются проблемой. Еще раз, я не думаю, что в практическом смысле у нас есть разногласие (I don’t accept the idea that deficits are never a problem. Again, as a practical matter I don’t think we have a disagreement.)

Запутанно. И непонятно, где именно Пол Кругман услышал, что дефициты никогда не являются проблемой. Собственно, об этом и указал Полу в своем ответе Джеймс:

У нас есть согласие на счет (достаточно тривиального и крайне отдаленного) тезиса о том, что при полной занятости более высокий уровень инфляции может быть проблемой. (we agree on the (fairly trivial, and highly remote) thesis that at full employment, a higher rate of (garden-variety) inflation can be a problem.)

Не существует магической формулы, которая может предсказать, когда дефициты станут слишком большими. Дефициты будут слишком большими, когда состояние совокупного спроса и инфляции укажут на это. И тогда дефициты могут быть уменьшены.

С другой стороны, действие автоматических стабилизаторов бюджета таково, что даже в США, где стабилизаторы являются достаточно слабыми, при восстановлении экономики доходы бюджета растут в 2-3 раза быстрее роста ВВП и расходов бюджета. Так происходило в стабильные 90-е, и так происходило после рецессии начала 2000-х, и это видно невооруженным глазом:

image

Вот и все. Остается только узнать, тронулся ли лед на самом деле, или же это был единичный случай публичной, хотя и электронной дискуссии по сути проблемы, после чего страус еще глубже засунет голову в песок. Ведь количественная теория денег все еще жива и здравствует. Хотя всем понятно, что деньги не могут потратить сами себя. Но вот в долгосрочной перспективе они, очевидно, смогут, и тогда не избежать нам либо гиперинфляции, либо дефолта. Вот дожить бы только. Хотя с дефолтом вроде уже разобрались. Дефолт отменяется! И если дискуссия по сути проблемы будет продолжаться и дальше, то, возможно, и с проблемой гиперинфляции тоже разберемся.

Дополнение на следующее утро

Правило о связи изменений номинального ВВП и доходов бюджета действует также и в обратную сторону, а именно при падении ВВП доходы бюджета падают в 2-3 раза быстрее, что ведет в росту дефицита бюджета попутно с ростом отношения долга к ВВП. Для любителей урезать фискальную поддержку – замкнутый круг. И страны Еврозоны станут тому подтверждением из реального мира.

Дополнение в иной абстрактный день

Ну что ж, Кругман подтвердил, что описанный выше случай был исключением, а не сдвигом. В своем следующем же посте он вновь начал обсуждать кредитоспособность правительства США. В этом смысле интересным является один факт, который юристы по конституционному праву в США, безусловно, знают: статья 4-я 14-ой поправки к Конституции США лишает политиков возможности объявить дефолт. Конечно, несмотря на это, какой-нибудь клоун может подписать закон/указ, что создаст великий бардак на неделю-другую. Но этот закон будет оспорен и отменен Конституционным судом, а имя клоуна будет навеки записано в книгу истории неолиберализма в главе о мега-клоунах, где будет также описана Россия 1998 года.

Фантастический сценарий


18 июля 2010 г.

Пока жара подавляет все метаболическо-двигательные процессы в организме, и пальцы прилипают к клавишам клавиатуры и кнопкам мыши, Скромное мнение решило воспользоваться двухдневной передышкой согласно прогнозу погоды и потешить себя фантастическим сценарием разрешения экономических проблем, стоящих перед всеми без исключений развитыми странами. Идея этого решения была навеяна анализом всемирно известной фирмы “Золотой мужчина” на одном всемирно известном блог-ресурсе. И хотя некоторые не очень известные д-ра наук предупреждают о том, что такими ресурсами пользоваться нельзя, Скромное мнение нескромно проигнорирует данное предупреждение.

Речь идет о макроэкономическом анализе от Jan Hatzius под названием “Will Public Austerity Cause Private Sector Paralysis?”. Этот анализ сам по себе недоступен широкой публике, но выдержки из него были размещены на блоге Zero Hedge неделю назад.

В своей записке, видимо, по причине полного разочарования в супер-пупер-математических-и-антиэкономических неолиберальных моделях экономики Jan Hatzius решил вернуться в начало начал и обратил внимание на азы макроэкономики:

На самом простом уровне мы видим, что отличительная особенность текущего цикла заключается в коллективной попытке различных секторов экономики (домохозяйств, фирм, государства и остального мира) сократить свою долговую нагрузку путем уменьшения расходов относительно доходов… Это означает недостаток спроса в экономике в целом. (But at the most basic level, we view the distinguishing feature of the current cycle as a collective attempt by the different sectors of the economy? households, firms, governments, and the rest of the world?to reduce their debt loads by pushing spending below income… This implies a demand shortfall for the economy as a whole.)

Jan замечает, что три сектора (домохозяйства, государство и внешний сектор) образуют замкнутую систему, и рост финансового баланса одного сектора может происходить только за счет какого-либо иного сектора, а сумма балансов всех секторов всегда должна быть равна нулю:

Since the three sectors constitute a closed system, one sector's borrowing must always be another sector's lending. Hence, the three sectoral balances must sum to zero: private balance + public balance = CA balance.

На примере США Jan приводит график поведения финансовых балансов различных секторов на протяжении более 40 лет:

На словах же Jan говорит:

В первом квартале 2010 года сбережения частного сектора были равны 7% ВВП, государство имело дефицит в размере 10% ВВП, а весь остальной мир имел профицит в размере 3% ВВП (As of the first quarter of 2010, the private sector was running a 7% of GDP surplus, the public sector a 10% of GDP deficit, and the rest of the world a 3% of GDP surplus vis-à-vis the United States.)

Все это далеко не ново и на самом деле является азами макроэкономики, которые Скромное мнение уже давно обсуждало. Это стало нео-новым по причине мозговой негибкости центральных банкиров, членов правительств, докторов из Чикаго, а также пророков из различных немыслительных и антинаучных центров. И привело это к тому, что азы были успешно забыты и задвинуты на самую высокую книжную полку с глаз долой, а теперь вспоминаются с огромным скрипом и треском. Но скрепят и трещат уже не только мозги вспоминающих, но и вся глобальная макроэкономика.

Далее Jan абсолютно справедливо указывает на существование различий между макроэкономическими желаниями и реальностью:

И хотя данное уравнение должно всегда выполняться ex post (по факту), оно не обязано выполняться ex ante (желание). Вполне возможно, чтобы различные сектора экономики стремились к расходам, которые являются несовместимыми друг с другом, и такая несовместимость приведет недостатку совокупного спроса по сравнению с потенциалом предложения в экономике… Если все сектора в экономике стремятся к финансовому профициту …, то экономика будет работать ниже потенциала (But while this equation must always hold ex post as a matter of accounting, it need not hold ex ante. In other words, is quite possible for different sectors to pursue spending plans that are mutually inconsistent with one another, and such inconsistencies can keep aggregate demand away from the economy's supply potential… if all sectors taken together aim to run a financial surplus .. the economy will tend to operate below potential)

И хотя в деталях Jan немного запутался (Скромное мнение их урезало и готово закрыть глаза на такие неточности), он поднял ключевой экономический принцип – в макроэкономике ex ante отличается ex post, т.е. желания не всегда совпадают с реальностью. Все три сектора могут желать профицит, но реальность вынудит как минимум один из них находится в дефиците. И остаточным элементом в указанном уравнении обычно бывает финансовый баланс государства потому, что налоговые сборы и социальные расходы государства зависят от реализующейся экономической ситуации. Механизм, который выталкивает государство в дефицит, называется “автоматические фискальные стабилизаторы”. Их действие (факт) не зависит от принятого кем-то когда-то бюджета (желание).

Затем Jan выносит очередной смертный приговор теории ссудного капитала. Если частный сектор абсолютно твердо намерен сберегать, то экономика адаптируется к новым расходам через падание производства и доходов, а не через изменение процентных ставок по сбережениям и инвестициям. В итоге:

Более низкий доход частного сектора предполагает более низкие налоговые сборы, что имеет аналогичный эффект на баланс бюджета и может вызвать новый виток фискальной консолидации со стороны Конгресса. Этот замкнутый круг продолжается до тех пор, пока кто-нибудь не смирится с более низким профицитом (сбережениями) или более высоким дефицитом. (lower private sector income implies lower tax revenues, which has a similar impact on the government balance and could trigger further austerity moves by Congress. Ultimately, this adverse feedback loop doesn't end until someone accepts a smaller surplus or a larger deficit.)

Рассуждая о возможных путях решения этой проблемы, Jan приходит к естественному и разумному выводу:

Поэтому лучше смириться с ex ante необходимостью дефицитов (т.е. на основе желаний), т.к. они (дефициты) все равно произойдут по факту. (So it is better to accept the need for these deficits on an ex ante basis since, to a large extent, they will happen ex post anyway.)

Ну просто голос разума в неолиберальном болоте современности!

В конце концов, Jan говрит, что политический консенсус не готов на это, а монетарная политика является беспомощной, и поэтому проблем не миновать.

Еще бы! Неолибералы слишком крепко держат за горло мировую экономику, чтобы позволить фискальной политике исполнять ее прямое назначение. Для этого достаточно взглянуть на Еврозону.

Но и политика процентных ставок уже изжила сама себя. То, что ранее (с 80-х до последнего времени) приводило к перезапуску бизнес-цикла и V-образному восстановлению экономики, являлось элементарным соблазнением частного сектора на все большие суммы долга. В ответ на возникающую рецессию, вызванную сокращение расходов частного сектора из-за растущей долговой нагрузки, ФРС понижала процентные ставки, что давало частному сектору возможность перефинансироваться по новым, более низким ставкам, и даже взять еще больше кредитов. Но запас хода процентной политики, который Волкер, борясь с внешним (нефтяным) шоком, передал последующим поколениями центральных банкиров, уже исчерпан. И сегодня частный сектор уже не очень стремиться брать новые долги даже при рекордно низких (во времена неолиберализма!) ставках.

Побочным эффектом подобной макроэкономической политики (то, что Jan пока не понял либо не хочет сообщать широкой публике) стало перераспределение доходов и финансовых активов в пользу банков, которые падение процентных ставок компенсировали ростом объема кредитования, отхватывая все больший кусок от экономического пирога.

Перераспределение доходов также происходило и в другой плоскости – от работников к владельцам капитала. Это привело к тому, что корпоративный сектор накопил огромные денежные ресурсы, которые он не видит перспективы вкладывать в реальной экономике по причине сомнительности будущего спроса на свою продукцию.

В прошлый раз Скромное мнение выдвинуло гипотезу о том, что корпоративный сектор будет искать применение своим капиталам на рынке спекуляций. Эта гипотеза приводилась в ракурсе дальнейшего роста рынков акций. Рост акций будет основан на продолжающемся росте прибылей корпораций, что происходит по причине роста маржи: зарплаты работников в лучшем случае не падают, а производительность труда показывает чудеса роста. Это однозначно ведет к росту доли капитала, а следовательно и стоимости акций. Но корпоративный сектор делает это уже очень давно. И вполне вероятно, что некоторые владельцы капитала понимают, что этот сценарий не является устойчивым в долгосрочной перспективе.

И здесь Скромное мнение вновь обратится к анализу от фирмы “Золотой мужчина”. Необходимо отметить, что это уже второй анализ подобного рода от фирмы “Золотой мужчина”. Более того, предыдущий анализ в своей глубине и выводах заходил намного дальше рассмотренного выше.

Фирма “Золотой мужчина” общепризнанно является самым успешным инвестиционным банком в мире и истории. Но “Золотой мужчина” не есть банк в прямом смысле слова. Позиция монетарной политики его, конечно, интересует, но отсутствие кредитного бизнеса не позволяет ей воспользоваться, т.к.  корни “Золотой мужчина” имеет в консалтинго-финансовом бизнесе. И хотя в последнее время большую часть прибыли приносила торговля, прибыльность этого направления бизнеса выглядит сомнительной в долгосрочной перспективе: удача может отвернуться, законодательство поменяться или еще что-нибудь случится, и тогда “чао, бамбино, сорри”. В связи с этим возврат в традиционный бизнес может не выглядеть малопривлекательным, и даже наоборот. Однако, благодаря всем предыдущим стараниям неолибералов, традиционный бизнес – мертв.

Сказанное выше есть длинная версия того, что появление подобных записок от самого успешного инвестиционного банка не является случайным. И отсюда возникает следующий фантастический сценарий.

Корпоративный сектор смотрит в свое будущее и видит … бездну. В будущем, которое он видит, нет спроса на производимую продукцию.

Он ужасается, потому что сама основа существования его бизнеса – обеспеченный деньгами спрос – стремительно исчезает в черной дыре неолиберализма.

Но корпоративному сектору все равно, откуда берутся деньги, лишь бы в итоге они оседали на его счетах. Поэтому он начинает лоббировать изменение политического консенсуса в пользу продолжающихся дефицитов бюджета, поддерживающих спрос в экономике.

Банки, однако, категорически не заинтересованы в существенном и постоянном источнике новых (бесплатных) денег в экономике, т.к. это представляет прямую угрозу их бизнесу. Банки заинтересованы в существовании только собственных банковских денег, т.к. эти приносят им прибыль. (К вопросу конкуренции между банками и государством Скромное мнение, видимо, вернется в будущем, и пока констатирует это как факт.)

Следовательно, корпоративному сектору в борьбе за выживание придется столкнуться с банками. И кто в этой войне победит – вопрос открытый.

С другой стороны, отдельные корпорации может и готовы поделиться заработанными деньгами с собственными работникам, но в этом случае их не поймут акционеры, да и эффект на их собственные продажи будет нулевым.

В математике такая проблема носит название “дилеммы заключенного”. В дилемме заключенного некооперативная, но рациональная игра индивидуальных игроков приводит в целом к худшему результату, по сравнению с кооперативной игрой. Но кооперативная игра подвержена риску предательства, и поэтому в отсутствии внешних факторов игроки всегда рано или поздно скатываются к предательству.

Следовательно, если всем корпорациям извне навязать правило о разделении их дохода на доход капитала и доход труда, то этот результат экономически может быть более выгодным по сравнению с существующей ныне некооперативной конкуренцией.

Самое интересное, такое правило уже существует и называется оно “минимальная заработная плата”. Осталось только повысить ее в несколько раз, выдавить неприбыльные корпорации из “бизнеса” нерационального использования ограниченных ресурсов и передать государству задачу по использованию высвободившихся ресурсов на благо всего общества. А что это такое – решит само общество на следующих выборах.

Фантастический сценарий? При нынешнем состоянии зомбированности населения – однозначно. Но человек всегда стремился к недостижимому.

Где обитают клоуны


11 июля 2010 г.

В последние несколько недель Скромное мнение уверенно перешло от пассивных методов восстановления эмоциональной энергии к активным. Благо  возможностей для этого было предостаточно.

Любое нормальное демократическое общество, не долго думая, запретило бы любую профессию, стабильно приносящую негативные результаты для этого общества. Однако, по неким странным причинам профессия экономиста стала непонятным исключением из здравого смысла. Более того, профессиональные экономисты начинают плодиться с повышенной скоростью, когда их дело начинает пахнуть жаренным. Они тогда часто наполняют свои речи отчаянием и унынием, что, по их мнению, неизбежно закончится концом света еще при наших жизнях. Они, видимо, считают, что такая позиция добавляет им профессионализма и уверенности, но они не “тянут” даже на религию и являются пародией на некую религиозную секту. Это возвращает нас к начальном тезису о том, что подобная деятельность должна быть запрещена обществом. Однако поскольку весь бизнес СМИ построен на трансляции бед и ужаса, то определение понятия “новостей” придется тогда изменить. Альтернативной могут быть новости советского образца:

Войска соседней недружественной страны перешли суверенную границу в районе поселка Х. Мирные трактористы, убирающие урожай на близлежащих полях, успешно отбили нападение агрессоров.

И тогда всем будет веселее и радостнее, что может даже помочь экономике с психологической точки зрения.

Интересно, что в кинематографе подобные пророки обычно минут за 20 до конца фильма заканчивают не самым благопристойным образом, несмотря на голливудский хеппи-энд. Но Скромное мнение не желает экономистам зла и считает, что они еще могут сослужить добрую службу обществу, если их роль определить ее истинным содержанием – клоуны.

Источником идеи о клоунах и ее ярким воплощением в жизни является Джим Роджерс – добрейший души человек, который от природы выглядит практически как Олег Попов, но без грима:

И хотя на вкус Скромного мнения дизайн его блога немного темноват для клоуна, веселая фотография Джима верхом на свинье не позволяет усомниться в искренности его клоунской сущности:

image

Джим – человек в финансовом мире очень известный. Он снискал себе известность еще в 70-е года, когда их совместно с Джорджем Соросом основанный фонд Quantum Fund стал звездой первой величины на финансовых рынках. Кстати, именно с помощью этого фонда Джордж Сорос в 1992 году посмеялся над правительством и народом Великобритании на сумму приблизительно в 1 млрд долларов, но к тому моменту Джим уже успел уйти на временную пенсию.

Джим теперь является очень публичной фигурой и любит транслировать свое мнение с экранов любых телеканалов и радиостанций. Лейтмотивом его мнения является следующая цитата из его блога (также на картинке вверху):

The idea that you can solve a problem of too much debt and too much consumption with more consumption and more debt... I mean it defies belief! (Идея о том, что вы можете решить проблему слишком большого объема долга и потребления еще большим объемом долга и потребления … я имею ввиду, что это не выдерживает критики!)

Речь, безусловно, идет о дефицитах бюджета и государственном долге, с помощью которых все разумные государства пытаются решить проблему долга частного.

Очевидно, что проблема частного долга лучше всего решается через рост экономики и доходов частного сектора. Именно этот эффект один к одному, т.е. доллар к доллару, и несут в себе дефициты государственных бюджетов.

Проблему частного долга можно также решить и через дефолты, но тогда в этом процессе пострадают заемщики. Так как Джим, очевидно, относится к противоположному классу кредиторов (кредиты обычно обеспечены реальным залогом или иными обязательствами), то его не сильно беспокоит судьба абстрактных заемщиков.

В целом, Джим, как сторонник австрийской школы экономики, на дух не переносит государство и его участие в экономике. Его рекомендация лидерам стран Г20:

Most of them should resign, and the ones who won’t resign they should all go down to the bar and just have a beer and leave the rest of us alone … People know what to do … they know how to start saving money. (Большинство из них должны уйти в отставку. А те, кто не уйдет (имеется ввиду меньшинство или те, кто не захочет?), должны пойти в паб, взять себе пива и оставить нас всех в покое… Люди знаю, что делать … Они знают, как сберегать деньги.)

Governments should do the same thing; governments should cut taxes and let people rebuild their savings. (Правительства должны сделать тоже самое. Правительства должны сократить налоги и позволить людям восстановить свои сбережения.)

Скромное мнение абсолютно согласно, что сокращение налогов увеличит доходы людей и позволит им восстановить свои сбережения. Но в силу простого математического факта сокращение налогов означает также рост дефицита бюджета. А силу сложившихся в мире институциональных решений это означает и рост государственного долга. Но эти сложившиеся решения не являются обязательными для системы бумажных денег, и поэтому если словосочетание “государственный долг” так плохо действует на нервную систему Джима Роджерса, то суверенное государство может изменить пару законов, и тогда необходимость выпускать государственные облигации отпадет сама по себе. Но в этом случае нервная система Джима будет страдать от риска дефолта, потому что Джим будет вынужден вкладывать свои сбережения в финансовые инструменты, имеющие риск частного дефолта, который он так активно проповедует как решение проблемы частного долга.

Стандартная ложь об ужасах неизбежной гиперинфляции, если правительство начнет “печатать” якобы “необеспеченные” деньги для покрытия дефицита бюджета, неприменима, т.к. эти деньги по определению будут сберегаться, а не тратиться. Более того, в бумажной денежной системе деньги сами по себе ничем не обеспечены, т.е. у них нет привязки в реальном мире, как это было при золотом стандарте. Поэтому рост количества денег не обязательно приведет к росту уровня цен. Может? Да. Обязан? Нет. В математике это называется “необходимое, но недостаточное условие”. Как кислород, который необходим, но недостаточен для возникновения белковой жизни. (А к вопросу о том, кто и что печатает или нет, Скромное мнение вернется в отдельном посте).

Но дело даже не в том, что Джим категорически не понимает, как функционирует денежная система. Смешно то, что его ноги отказываются сотрудничать с его же языком.

В 2007 году Джим переехал из Нью-Йорка в Сингапур. И он, безусловно, знает, что государственный долг Сингапура в 2009 году был равен 113.1% ВВП, что ставило Сингапур на 8 место в мире, лишь на 0.3 процентных пункта ниже несчастной Греции. При этом правительство Сингапура упорно отказывается от неолиберальной идеи сбалансированного бюджета, а сам бюджет или государственный долг оно даже не считает за важные статистические индикаторы. Образование – да. Занятость – да. Торговля – да. Медицина – да. А дефицит бюджета или государственный долг – нет. Ужас Джима Роджерса во плоти! Но, видимо, очень приятно все-таки жить в Сингапуре…

Если бы Джим Роджерс был последовательным, то он должен жить в Экваториальной Гвинее. По уровню жизни (ВВП на душу населения по покупательской способности) Экваториальная Гвинея находится на 30-м месте в мире – категорически не отсталое государство. По этому показателю она опережает Данию, Великобританию, Финляндию, Германию, Францию, Японию и так далее. Государственный долг Э.Гвинеи в 2009 году составил 5% ВВП. Но в этом виноват глобальный кризис. В 2008 году государственный долг Экваториальной Гвинеи был равен 1% ВВП и был самым низким в мире! Ну просто неолиберальный рай на земле!

Так в чем же тогда дело? А дело в том, что безработица в Э.Гвинее равна 30% против 3% в Сингапуре. Инфляция в 2009 году составила 7.5% против 0.2% в Сингапуре. А процентные ставки по банковским кредитам равны 15% против 5.38% в Сингапуре. Ой, неужто теория ссудного капитала и вся религия неолиберализма вторично отказали (первый раз – в Японии)? Грегори Мэнкью не помешало бы туда съездить с курсом своих лекций, а заодно и посмешил бы всю страну.

Вот такой вот клоун, этот Джим Роджерс. Однако он далеко не одинок в своей профессии.

На прошедшей неделе Европейский центральный банк сурово отругал правительство Румынии, которое решило урезать зарплаты сотрудникам собственного центрального банка на 25%. Как сообщает газета Financial Times

In a strongly-worded statement, the ECB on Monday warned that Romania’s actions violated European Union treaties allowing monetary authorities to operate freely and without political interference. (В понедельник в бескомпромиссных выражениях ЕЦБ предупредил, что действия Румынии нарушают соглашения Европейского союза, предоставляющим монетарным органам свободу от политического вмешательства.)

Далее газета сообщает, что меры фискальной консолидации, о которых правительство объявило в мае после выборов, включают сокращение на 25% зарплат всех государственных служащих, в том числе и сотрудников центрального банка. Эти меры являются критическими для выполнения Румынией целевых показателей дефицита бюджета, согласованных с Международным валютным фондом.

МВФ против ЕЦБ.

Скромное мнение трепетно ожидает результатов противостояния двух главных институциональных клоунов современности и надеется, что его покажут в прямом эфире в прайм-тайм.

ЕЦБ, якобы, заявил:

The principle of central bank independence requires that no third party should be able to exercise direct or indirect influence” over the central bank, adding the procedure would be “clearly prohibited” under EU treaties (Принципы независимости центрального банка требуют, чтобы никто не мог повлиять, прямым или косвенным образом, на центральный банк. Процедура однозначно запрещена в соответствии с соглашениями ЕС.)

Центральный банк Румынии поддакнул в своей бесконечной наивности:

It was now up to the government to adjust its legislation. (Сейчас все зависит от правительства, которое может изменить свои законы.)

Да, и одним из первых таких законов может стать закон об интеграции центрального банка в составе департамента монетарных операций министерства финансов в целях более тесного и эффективного исполнения экономической политики государства.

А в Венгрии новое правительство рассматривает закон, сокращающий зарплату главы ЦБ в 4 раза до жалких 8550 долларов США в месяц в пересчете по курсу. ЕЦБ, видимо, получит инсульт от такой невиданной наглости и беспардонности. Тяжело, однако, дается собственный хлеб, который клоун Трише зарабатывает на всех телеканалах, указывая законно избранным правительствам на то, как сильно и быстро они должны сокращать расходы бюджета.

Но звание главного клоуна года, скорее всего, уйдет некому Kartik Athreya, работающему в должности ведущего аналитика-экономиста в ФРС в Ричмонде. В середине июня на сайте ФРС данный Kartik Athreya выложил свое аналитическое исследование под названием “Экономика тяжела. Не позволяйте блоггерам говорить об обратном”. Весь интернет в одно мгновение взорвался от хохота. Данный позор уже убрали с сайта ФРС, но интернет полон копий навеки.

Вот что имел сказать этому миру Kartik Athreya:

Writers who have not taken a year of PhD coursework in a decent economics department (and passed their PhD qualifying exams), cannot meaningfully advance the discussion on economic policy. (Авторы, которые не завершили ниодного года докторской программы обучения на приличном (акцент Скромного мнения) экономическом факультете (и не сдали квалификационные экзамены на докторскую программу) объективно не могут способствовать дискуссии на тему экономической политики.)

Цитировать все шутки д-ра Kartik Athreya не имеет смысла, но Скромное мнение нашло в интернете такую интересную интерпретацию работы д-ра от одного очень известного журналиста:

Economics is hard. Really hard. You just won’t believe how vastly hugely mind-boggingly hard it is. I mean you may think doing the Sunday Timescrossword is difficult, but that’s just peanuts to economics. And because it is so hard, people shouldn’t blithely go shooting their mouths off about it, and pretending like it’s so easy. In fact, we would all be better off if we just ignored these clowns. (Экономика трудна. Очень трудна. Вы даже не поверите, насколько супер-пупер-архи-экстра-люкс-трудна экономика. Я имею ввиду, что вы можете думать, что воскресные кроссворды в вашей районной газете трудны, но это орешки для экономики. И потому что экономика так трудна, люди не должны жизнерадостно открывать свои рты, высказывая свое мнение, притворяясь о том, как легка экономика. В реальности нам всем было бы лучше просто игнорировать этих клоунов.)

Оказывается, идея о клоунах совсем не уникальна. Но Скромное мнение не в обиде. А вот бедному Kartik Athreya теперь придется искать новую профессию. Но с другой стороны у него есть явное призвание к профессии настоящего клоуна. Не пропадет без работы!

Вывод. Клоуны обитают везде. Их концентрация особенно повышена на территориях вблизи офисов центральных банков. Граждане, будьте осторожны!

Вращается ли Земля?


4 июля 2010 г.

Давным-давно древние, наблюдая за движением Солнца, Луны и ночного небосвода, задавались вопросом том, что и вокруг чего вращается. Вращается ли Земля вокруг себя в неподвижном внешнем мире, или это внешний мир вращается вокруг Земли? Была выдвинут гипотеза о том, что Земля неподвижна, и проводились различные эксперименты в пользу подтверждения этой гипотезы. Например, если бы Земля вращалась вокруг себя, то люди, ходя по ней, постоянно должны были бы спотыкаться. Ветер в лицо всегда должен был бы дуть с востока. Реки должны были бы течь в одну сторону. А стрела, выпущенная вертикально вверх, всегда должна была бы упасть на запад от стрелка. И так далее. Очень тяжело далось людям знание о том, что Земля все-таки вращается вокруг себя во внешнем мире, и много людей было сожжено на кострах в процессе постижения этой истины.

Современная экономическая теория (неолиберализм) полна умозрительных заключений, построенных и верных в собственном маленьком мирке. Шаг в сторону – и эти модели рушатся как карточные домики, потому что их основные предположения оказываются недействительными (см. например теорию о ссудном капитале). Умозаключения неолиберализма также полностью игнорируют эмпирические факты из смежных социальных наук (например, дети неработающих родителей в своей профессиональной жизни также испытывают проблемы с постоянной работой). Все это характеризует неспособность неолиберализма посмотреть на решаемые проблемы с более широкого угла.

В связи с этим Скромное мнение отказывается пользоваться термином “теория”, ссылаясь на современную экономическую науку. Заявка на теорию подразумевает объективную возможность опровержения или подтверждения практикой. Однако на пути любых эмпирических фактов воздвигается неолиберальная гордость и заносчивость. В другой стороны термин “религия” требует всего лишь неколебимой веры и, следовательно, дает более точное описание процессов, происходящих в мировой экономике и политике. Современная экономическая религия, а не наука движет этим миром.

Однако, в последнее время Скромное мнение слишком много внимания уделило макроэкономике и трудностям современной экономической религии в объяснении обыденных явлений, случающихся каждый день за окном. С одной стороны не может не радовать, что подобные темы вызывают интерес и дискуссию. С другой стороны они отнимают очень много эмоциональной энергии, которой требуется время на восстановление. Скромное мнение продолжит интересоваться религиозными догмами и далее, но сделает небольшой перерыв на темы более приземленные. В конце концов, этот блог имеет своей целью не только размышления о макроэкономике, но так же и размышления о спекуляциях.

Поток негативных макроэкономических новостей в США начал напоминать конец 2007 - начало 2008 года. Например, в прошедшие четверг и пятницу из 18 основных макроиндикаторов только два оказались псевдо-положительными сюрпризами: частные расходы на строительство упали (!) меньше, чем ожидалось (строка 16), и уровень безработицы упал до минимального уровня с июля прошлого года (строка 21). Все остальные индикаторы поделили между собой категории от просто “плохо” до “катастрофически ужасно”:

image

И даже уровень безработицы при более пристальным рассмотрении уже подтвердил свою бесполезность как макроиндикатора. Падения уровня безработицы вновь было обусловлено сокращением рабочей силы, а не ростом уровня занятости – процессы, которые Скромное мнение уже не раз обсуждало. Крайне негативным стало падение среднечасового дохода (строка 25), а также сокращение часов работы (строка 27) – в современных условиях невозможно представить рост экономики, если эти два индикатора показывают негативную динамику.

Рынок акций хотя и отреагировал немного нервно на такой поток негативной информации, по итогам двух дней практически не изменился:

image

Формально это выглядит очень странно, но фактически означает, что подобные и многие иные плохие новости уже отражены в цене активов.

На данный момент стало совершенно очевидно, что экономика США уверенно вошла в стадию развития в виде “L”. Это означает очень умеренный рост ВВП и, возможно, даже некий рост занятости. Дефицит бюджета был и остается достаточно большим, чтобы предотвратить коллапс, но недостаточно большой или эффективный, чтобы перезапустить экономику в новый бизнес-цикл. Отсутствие естественного двигателя нового бизнес-цикла (как в двух предыдущих циклах был интернет или жилищное строительство) также говорит в пользу продолжительной буквы “L”.

Встреча Г20 однозначно показала различия между США и Еврозоной: первые пока не планируют сокращать дефициты бюджета, а вторые готовы сжечь себя на костре в угоду немецкой религии. Это означает, что рост процентных ставок откладывается на крайне неопределенное будущее. В любом случае, если следовать неолиберальной логике до конца, то процентные ставки надо повышать только года частный сектор, а не экономика в целом, начнет показывать слишком быстрый рост. Всему развитому миру до этой стадии еще ооочень далеко.

С другой стороны, кризис дефолтов в еврозоне на данный момент миновал. ЕЦБ, в страхе оказаться никому не нужным, наконец-то проглотил свою бесценную гордость и начал скупать на рынке облигации стран еврозоны. Для долгосрочного будущего евровалюты это действо - “что мертвому припарки”, но некоторое время еврозона выиграла. К сожалению, выигранное время еврозона успешно просадит в борьбе за “это”, следующая стадия которого наступит приблизительно через год, когда всем станет совершенно очевидно, что их борьба за “это” упорно приносит только негативные результаты.

Все это говорит в пользу того, что в отсутствии новых новостных факторов рынки больше падать не будут. Более того, Скромное мнение ожидает даже хода вверх, для объяснения которого у него есть анти-неолиберальная невероятная гипотеза: рынок акций и макроэкономика больше не связаны друг с другом, и, соответственно, для роста рынков рост макроэкономический больше не нужен.

Скромное мнение провело небольшое исследование на основе двух индексов акций – Dow Jones Industrial Average и S&P500 – посмотрев на уровень наличных денег и краткосрочных инвестиций на балансе компаний, входящих в эти индексы. Банки и страховые компании были исключены за непригодностью, поскольку наличные деньги и краткосрочные инвестиции являются частью их бизнеса. Это сузило индекс DJIA до 26 компаний, а индекс S&P500 – до 453 компаний. Результаты по состоянию на второй квартал в миллионах долларов представлены в следующей таблице:

image

Итого, 26 компаний, входящих в индекс DJIA, имеют на баланса наличных денег и краткосрочных инвестиций на сумму в 366 млрд. долларов (в среднем 14 млрд. долларов). Для индекса S&P500 это цифра составляет 1184,5 млрд долларов (в среднем 2.6 млрд долларов).

Во-первых, простой факт в табличке выше еще раз указывает на религиозную идиотичность утверждений неолиберализма о том, снижение зарплат и дерегулирование рынка труда привет к падению уровня безработицы. У крупнейших компаний США нет проблем с дороговизной рабочей силы, а есть проблемы с наличием привлекательных инвестиционных проектов.

Во-вторых, Скромное мнение уважает желание компаний держать на балансе некоторое количество наличных денег. Однако стоимость этих денег для акционеров равна стоимости капитала, которая практически по определению всегда превышает стоимость заемных денег.

Итак, у капитала нет новых проектов, но есть много денег. Эти деньги не приносят никакой отдачи, а за это отсутствие отдачи придется отчитываться перед акционерами за наличие такого количества неиспользуемых денег. Следовательно, капитал будет истерично искать место и способ применения накопленных запасов денег. А таким местом и способом в неолиберальном мире всегда являлись спекуляции. Следовательно, рынки будут расти. И всем будет хорошо.

Кроме простых работников, которым под эгидой будущего роста занятости еще больше порежут доходы.